Как Золомон Свердлов стал Зиновием Пешковым

Как Золомон Свердлов стал Зиновием Пешковым

В. Панкратов

В 1989 году в свет вышла книга М. Пархомовского «Сын России, генерал Франции», в которой рассказывалось об «удивительном и загадочном человеке» – Зиновии Пешкове. И все кругом заговорили: почему мы ничего не знали о нем раньше?

З. Пешков в форме майора французской армии.

Как Золомон Свердлов стал Зиновием Пешковым

В 1989 году в свет вышла книга М. Пархомовского «Сын России, генерал Франции», в которой рассказывалось об «удивительном и загадочном человеке» – Зиновии Пешкове. И все кругом заговорили: почему мы ничего не знали о нем раньше?

«Это был гениальный авантюрист»

Через какое–то время автор представляет второй вариант книги: «Загадка одной судьбы» с очень претенциозным подзаголовком – «Книга об удивительной жизни Ешуа Золомона Мовшева Сверд-лова, ставшего Зиновием Алексеевичем Пешковым, и необыкновенных людях, с которыми он встречался». Повест-вование способно ошеломить уже только одним перечнем имен. Здесь и «буревестник» революции М. Горький, и известный литератор, критик и публицист А. Амфитеатров, и певец Ф. Шаляпин, и художник И. Репин, и писатель И. Бунин, и княгиня В. Оболенская, и ее муж князь Н. Оболенский, и венгерский революционер
Б. Кун, и китайский «контрреволюционер» Ч. Кайши, и президент Франции Шарль де Голль…

А тут еще выясняется, что он родной брат председателя ВЦИК Я. Свердлова. И. Коршикова в газете «Новое русское слово» вспоминала: «Мне довелось работать с внучкой Якова Свердлова – редактором одной моей книжечки, вышедшей во время небезызвестной перестройки в маленьком кооперативном издательстве. Она свято берегла семейную память о своем деде, много и с явным удовольствием рассказывала о себе, о нем... Но о том, что у деда за границей был родной брат, – ни слова. Будто действительно не было».

И все–таки Золомон Свердлов был. Но более известен как Зиновий Пешков. Просто цензура вымарывала любое упоминание о нем, а на фотоснимках его лицо затушевывали или же вырезали. «Когда я сперва снимал, а потом писал очерки о Зиновии Пешкове, я просто ощущал себя вторым Александром Дюма, – рассказывал кинорежиссер Э. Рязанов. – Приключения Эдмона Дантеса порой уступают приключениям Пешкова...» Профессор Института мировой литературы Ф. Попов, лично знавший писателя М. Горького и его  ближайшее окружение, так отозвался о З. Пешкове: «Это был гениальный авантюрист». Сын известного  создателя русских библиотек в Швейцарии доктор медицинских наук А. Рубакин свои воспоминания о встречах с ним так и назвал – «Авантюрист нашего времени». М. Пархомовский считает, что к З. Пешкову негативное значение этого слова – беспринципный человек – не приемлемо, а вот искатель приключений, не приемлющий рутинной жизни – это в его характере.

Революционная романтика или…

Он родился в  Нижнем Новгороде в еврейской семье. Свердловы объявились здесь в 1870–е годы. И не с пустыми руками: то ли Мовша Израилевич сколотил кое–какой капиталец, то ли разбогател благодаря приданому жены Елизаветы Соломоновны. Но деньги у них были, если судить по тому, что Свердловы поселились не где–нибудь на окраине, а в самом центре города – на Большой Покровке. Мовша Свердлов был не просто мастером–гравером, а владельцем солидной граверной мастерской, где трудились наемные подмастерья и рабочие. Одним из них был  Гершель Иегуда, сын двоюродного брата Мовши, тот самый Генрих Ягода, что станет кровавым руководителем НКВД.

Дела у Свердлова шли прекрасно – недостатка в заказчиках не было: изготовляли дверные таблички, гравированные пластиночки для поздравительных адресов, памятных альбомов, подарочного оружия, делали красивые надписи по вкусу клиентов на надгробных памятниках, печати и штампы для учреждений и частных фирм. Промышлял он и левыми заказами: изготовлял фальшивые печати, при помощи которых революционные подпольщики и разный разбойный люд фабриковали себе «ксивы» – подложные документы. И платили за подобную работу щедро. А обращались к нему со всего Поволжья и даже из Москвы и Петербурга. В общем, делал свой гешефт.

Золомону (Зиновию) было семнадцать лет, когда оказался в тесной камере нижегород-ского острога – был арестован вместе с другими участниками кружка молодежи за революционную пропаганду и проходил по делу о приобретении М. Горьким мимеографа. Однако, как пишет бывший секретарь Сталина Б. Бажанов, юноша «в результате каких–то сложных душевных процессов пришел к глубокому внутреннему кризису, порвал и с революционными кругами». Правда, он не уточняет, что за сложные душевые процессы произошли и когда случился этот внутренний разлад. Но после выхода из тюрьмы З. Свердлов уже не фигурирует в документах жандармского и полицейского управлений. П. Мультатули в книге «Свидетельствуя о Христе до смерти. Екатеринбургское злодеяние 1918 года. Новое расследование» считает, что Зиновий, примкнув к молодежному кружку, руководствовался не идейными соображениями, а какими–то гораздо более тонкими причинами.

Запись в метрической книге о крещении З. Свердлова (государственный архив Нижегородской области, г. Арзамас).

Отцовское проклятье

В биографии Зиновия многое окутано тайнами. Например, почему ушел из родительского дома. И. Коршикова указывает, что виной тому стало неприятие Зиновия и Якова друг  к другу, если не сказать больше – вражда. Между ними часто вспыхивали жестокие драки. И однажды после очередного побоища из–за соседской девочки Яков заявил на брата в полицию. Зиновий, возвращаясь поздно вечером домой, увидел у окна отца, который, заметив сына, молча, глазами указал ему на поджидавшего городового. Зиновий тут же бросился бежать. И бежит он в Арзамас, к Горькому, отбывавшему здесь  ссылку. Тогда же он порывает все связи с семьей и иудаизмом. Бажанов говорит, что разрыв произошел по неясным причинам. Так ли это? В это время Горький закончил работу над пьесой «На дне» и по приезду в Арзамас режиссера Художественного театра В. Немировича–Данченко устроил читку по ролям. Свердлову досталась роль Васьки Пепла. Московский гость обратил внимание на его исполнение и сказал, что тому надо учиться на актера. Окрыленный, Зиновий отправился в Москву поступать в Императорское филармоническое училище, где, помимо музыкального, имелось драматическое отделение.

Но лицам иудейского вероисповедания, за некоторым исключением, категорически запрещалось проживать в столицах. Тогда–то и надумали: пусть Зино, так его звали в доме Пешковых,  порвет с иудаизмом и станет православным. Как требовал порядок, тот подал прошение епархиальному начальству. Отказ. Каковы были причины тому, неизвестно – документа обнаружить не удалось. Можно предположить, что в консистории засомневались в искренности намерений Свердлова, так как в ту пору немало евреев принимали крещение ради выгоды. Возможен и другой мотив: Золомона необходимо было подготовить к Таинству крещения, проверить, по велению ли сердца он идет на этот шаг, насколько осознает совершаемое, знает ли Евангелие и правильно ли понимает христианское вероучение.

Свердлов же, не согласный с решением консистории, вновь обращается к архиерею. В октябре 1902 года из Нижегородской духовной консистории приходит указ: «…На протест полоцкого мещанина Ешуа Золомона Свердлова, иудейского вероисповедания, о присоединении его к православию, резолюция Его Преосвященства, 21 октября сего года, последовала таковая: «По достаточном испытании просителя и поучении его истинам Христианской веры, благословляется протоиерею Федору Владимирскому просветить его, просителя Свердлова, таинством Св. крещения и выслать в Консисторию копию с паспорта Свердлова».

К тому времени срок  арзамасской ссылки Горького закончился. И он, отправляясь в Нижний, просит настоятеля Троицкой церкви отца Федора Владимирского,  чтобы восприемником новокрещеного Зиновия был записан непременно он, нижегородский цеховой Алексей Максимович Пешков. 30 октября, выполнив все предписания, отец Федор провел крещение и сделал в метрической книге запись, что по чину православной церкви «через Таинства Святого Крещения и Миропомазание присоединен к Православию полоцкий мещанин Ешуа Золомон Мовшев Свердлов, 19 лет от рождения, с присвоением, согласно его желанию, отчества и фамилии восприемника Алексея Пешкова».

Однако смена фамилии не была признана властями. Хотя при крещении евреев обычно давали имена крестных отцов, а часто и их фамилии. Почему же в случае с Зиновием Свердловым это не сработало? Что насторожило Нижегородскую духовную консисторию? Думается, вот эти слова: «…с присвоением, согласно его желанию, отчества и фамилии восприемника Алексея Пешкова». Заметьте, речь идет о желании Свердлова. А было ли на то желание самого писателя, который при крещении лично не присутствовал? Желание стать крестным отцом было заявлено. Но и только.

Вся эта история с крещением, вернее, с присвоением новой фамилии, выплыла наружу, когда в 1903 году вновь решил отправиться в Москву, чтобы начать обучение в школе Московского художественного театра. Вот почему спустя год после крещения епархиальное начальство предписало протоиерею Владимирскому уничтожить в метрической книге запись о присвоении Ешуа Золомону Мовшеву Свердлову фамилии Пешкова, оставив за ним его родовую фамилию. И отец Федор собственноручно зачеркнул в метрической книге слова «…с присвоением, согласно его желанию, отчества и фамилии восприемника Алексея Пешкова» и здесь же начертал: «Зачеркнуто по указу Нижегородской духовной Консистории от 18 октября 1903 г. за № 13242».  И все же это не остановило Ешуа Золомона Мовшева Свердлова – он стал писаться: Зиновий Алексеевич Пешков.

Горький же спустя годы вынужден был оправдываться. 24 апреля 1927 года в письме своему биографу
А. Белогузову он пишет, нет, кричит: «Зиновий Свердлов не «усыновлен мною», а крещен, что требовалось для его поступления в филармоническое училище». Это письмо подтверждает то, что крещение было чистой воды фикцией, чего как раз и опасались в Нижегородской духовной консистории. Вся история с крещением выплыла на свет, когда в 1933 году вышла книжка арзамасского журналиста П.Плетнева «Горький в Арзамасе». Горький ее читал. И очень негодовал: «Нет, Вы обратите внимание на такой анекдот, опубликованный в книжке «Горький в Арзамасе». Святейший правительственный Синод по приказу царя Николая «возвратил в первобытное состояние» Зиновия Свердлова, окрещенного в православие арзамасским протопопом Владимирским! Вы подумайте: сидит в Петербурге царь и беспокоится: а не окрестили ли где–нибудь у черта на куличках маленького еврея? Окрестили? Не надо, пусть живет, как родился! Вот это – хозяин!»

Вообще–то зря Алексей Максимович ерничал: духовным начальством крещение Свердлова не отменялось, просто предписывалось оставить за ним родовую фамилию. Узнав, что Золомон переменил веру, отец проклял его торжественным еврей-ским ритуальным проклятием. Б. Бажанов вспоминал: когда через некоторое время пришло известие, что сын потерял руку, старик Свердлов страшно разволновался: «Какую руку?» — и когда оказалось, что правую, торжеству его не было предела: по формуле еврейского ритуального проклятия, когда отец проклинает сына, тот должен потерять именно правую руку.

Став Зиновием Пешковым, он год учится в школе Московского художественного театра. Однако выход его на сцену в спектакле «На дне» в роли Алешки, веселого и вечно пьяного сапожника, не пытавшегося никогда подняться со дна, куда его привела легкомысленность, мечтающий о «теплом ветерке» и «вечном солнце», оказался неудачным. Немирович–Данченко недоумевал: «Что с вами, Пешков? Не узнаю вас…» А тот и сам не мог понять, куда девались его непринужденность и легкость? И тогда пришло осознание того, что театр не для него – и уходит. Он покидает Россию, отправляется за океан искать счастье.  Но это уже другая история, не менее увлекательная и авантюристичная.

Статьи по теме